Министр финансов США Скотт Бессент на форуме Рейгана заявил, что американские власти изъяли около $1 млрд в криптовалюте, связанной с Ираном. По его словам, правительство «просто забрало кошельки», а CBS уточнила, что Бессент назвал эти средства «деньгами, украденными у иранского народа». Однако детали — типы активов и конкретные адреса — не раскрыты, что ставит под вопрос, попадут ли эти средства в Стратегический биткоин-резерв президента Дональда Трампа.
Что значит «изъяли» на самом деле
В апреле стало известно, что Минфин ввел санкции против нескольких иранских кошельков, а Tether заморозил $344 млн в USDT на двух адресах после координации с властями США. TRM Labs связала эти кошельки с Центробанком Ирана, силами «Кудс» КСИР и «Хезболлой». Оставшиеся ~$656 млн не имеют публичного посчетного учета. Разрыв между «изъяли» и юридическим правом собственности проходит через несколько стадий: блокировка (санкционный арест), судебный арест (правительство получает custody), и окончательная конфискация (final forfeiture) — только после нее активы могут попасть в резерв.
Юридический путь от заморозки до резерва
Согласно правилам OFAC, заблокированное имущество заморожено, но не обязательно принадлежит США. Для стейблкоинов типа USDT эмитент может заморозить токены по запросу властей — это санкционная блокировка, а не изъятие в уголовно-правовом смысле. Судебный арест означает, что правительство взяло активы под контроль, но право собственности зависит от исхода процедуры конфискации. Только после окончательной конфискации, если активы не подлежат возврату жертвам, не используются в правоохранительных операциях и не распределены между агентствами, они становятся кандидатами для резерва или хранилища.
Масштаб претензии: $1 млрд на фоне криптоактивности Ирана
Криптоэкосистема Ирана действительно значительна: Chainalysis оценила ее активность в $7,78 млрд в 2025 году, а TRM Labs — примерно в $10 млрд. Расследование биржи Nobitex, крупнейшей в Иране, выявило транзакции на сотни миллионов долларов, связанные с санкционными группами. Nobitex обслуживает около 11 млн пользователей и обрабатывает до 70% внутренних криптотранзакций Ирана. Таким образом, $1 млрд выглядит правдоподобно, но точный состав и юридический статус остаются неясными. Известная заморозка USDT на $344 млн покрывает лишь 33% заявленной суммы.
Состав активов: биткоин или стейблкоины?
Если значительная часть $1 млрд — биткоин, и он пройдет окончательную конфискацию, эти BTC могут попасть в Стратегический биткоин-резерв, который указ Трампа запрещает продавать. Тогда конфискация у иностранного противника превращается в суверенное накопление. Однако самый документированный компонент — $344 млн в USDT — это стейблкоин. Если оставшиеся $656 млн также в стейблкоинах, то история сводится к соблюдению санкций, а не к пополнению резерва. Замороженные USDT остаются замороженными, а окончательно конфискованные не-BTC активы попадают в Цифровой активный запас США, где стратегию управления определяет Минфин.
Куда в итоге попадут изъятые активы?
Указ Трампа о резервах создал два направления: Стратегический биткоин-резерв (только BTC после окончательной конфискации) и Цифровой активный запас (остальные криптоактивы). Для иранских активов возможны несколько сценариев: если это BTC и они конфискованы — резерв; если стейблкоины — запас; если активы все еще заморожены — они не принадлежат США. Кроме того, возможен возврат жертвам, использование в правоохранительных целях или распределение между агентствами. Таким образом, каждый будущий арест криптовалюты иностранного противника теперь становится вопросом управления суверенными активами.
Материал носит информационный характер и не является финансовой рекомендацией.